Главная страница | Античность | Средние века | Новое время | Двадцатый век | Техника | Самолеты | Корабли | Вооруженные силы | США | Технологии и наука Штат Монтана

 

Штат Монтана

 

Очерки об американских штатах

Монтана

Если судить об общественной популярности штата по тому, насколько часто упоминается его название, то одно из первых мест должно, по-видимому, принадлежать Монтане. Слово «Монтана» можно часто увидеть на майках и джинсах, его широко используют в рекламе — и прежде всего потому, что за этим словом встает на редкость четкий, притом положительный образ. Это образ огромного штата (см. карту на 3-й стр. обложки), олицетворяющий просторность американского континента, необозримое приволье, девственную природу, в единении с которой живут крепкие телом и душой люди, далекие от скверны больших городов Словом, название этого штата повсеместно вызывает — по крайней мере на первых порах — вполне позитивный отклик в душе американца.

В Монтане всего 800 тыс. жителей (44-е по численности населения место в США), что составляет лишь 0,3% населения страны. Но по территории этот штат уступает только Аляске, Техасу и Калифорнии, он вдвое больше всей Новой Англии и примерно равен Иллинойсу, Индиане и Висконсину, вместе взятым. Его слабая заселенность только усиливает ощущение просторности. Эта территория была ареной ярких событий, типичных для колонизации Запада,— горнопромышленных лихорадок, войн с индейцами, настоящих битв с восточными монополиями и т. п.

Монтана заслужила эпитет «самого западного из западных штатов» не потому, что именно в ней сосредоточены самые яркие проявления основных черт Горногй Запада. Горы здесь достигают высоты 3904 М (г. Гранит-Пик), но в Колорадо, Вайоминге, Юте и Неваде горы заходят за отметку 4 тыс. м; Монтана — один из девяти штатов страны, чья средняя высота над уровнем моря превышает 1 тыс. м, но в Колорадо и Вайоминге она больше 2 тыс., горы в Монтане весьма живописны, Но ее единственный национальный парк «Глейшер» на северо-западе уступает по Известности и посещаемости таким знаменитым паркам Горного Запада, как йеллоустонский, каньоны р. Колорадо или «Роки-Маунтин» (штат Колорадо). Плотность населения в Монтане очень низкая (чуть больше 2 чел./кв. км), но в соседнем Вайоминге она еще ниже. Монтана издавна славится своей горной промышленностью, но по добыче меди она еще 50 лет назад уступила Аризоне и Юте, а по добыче угля уже в наши дни — Вайомингу. Здесь почти 2,5 млн. голов крупного рогатого скота, но, например, в Колорадо еще больше, а представления о классической ковбойской культуре больше связаны с Вайомингом, чем с Монтаной. Правда, по площадям, занятым под пшеницу, и по ее сбору Монтана далеко опережает остальные штаты района, но это больше роднит ее с Дакотами, чем с Горным Западом. Через Монтану протекает могучая река Миссури, на которой в 1940 г. была сооружена гигантская земляная плотина «Форт-Пек» объемом 96 млн. куб. м — одна из самых крупных в мире, но крупнейшие на Западе ГЭС расположены не здесь, а в Колорадо и Аризоне.

По-видимому, «западная» репутация Монтаны основана на том, что это самый типичный штат Горного Запада. Здесь слишком мало объектов или явлений национального масштаба, а если и есть, тo они почти всегда связаны с пустынностью штата, его малолюдностью. Может быть, приезжий будет восхищаться этим ощущением простора, но для местных жителей это оборачивается изоляцией, убогостью быта, ощущением жизни не просто в глубинке, а на краю света. В 50-х годах местный социолог К. Крензел писал, что бытовая неустроенность монтанцев порождена «высокими социальными издержками пространства»: школы здесь бедные, церкви полупустые, да и вся социальная жизнь неполноценна.

В штате нет ни одного значительного города (главные города Грейт-Фолс и Биллингс имеют по 55 — 60 тыс. жителей), ни одной агломерации больше 100 тыс. жителей, доля метрополитенского населения всего около четверти (лишь в Вайоминге и Вермонте еще меньше) против 76% в среднем по США. До ближайших действительно крупных городов — Денвера, Миннеаполиса, Сиэтла — по 600 — 700 км от границ Монтаны. Для США это рекордно далекие расстояния, и Монтана считается самым большим «пробелом» в сети крупных агломераций основной территории США. Такой рекорд вряд ли радует монтанцев.

Не лучше и другие ее рекорды. Она «украсила» историю США так называемыми «войнами медных королей» друг с другом и с шахтерами, стала олицетворением бесстыдного засилья одной монополии над всей социально-культурной жизнью целого штата. Подобное засилье — родимое пятно почти каждого горного штата США. В Айдахо долго правила бал горнопромышленная монополия «Банкер-Хилл», в Юте — «Кеннекотт» и мормонская церковь, в Вайоминге — Ассоциация скотоводов, в Колорадо — ставленники дома Рокфеллеров. Однако нигде они не добивались такой всеохватывающей власти, как «Анаконда» в Монтане. Здесь произошло несколько знаменитых сражений с индейцами, но все они запомнились как пример гнусного вероломства белых карателей и надолго заразили общественную жизнь штата нетерпимостью.

Специфику Монтаны трудно уловить еще и потому, что ее территория распадается на две очень контрастные части как в природном, так и в социально-экономическом отношении. Восточная часть, занимающая около 60% территории,— это бескрайние волнистые равнины, безлесные и унылые, открытые, что называется, всем ветрам. Летом они страдают от жары и суховеев, а зимой — от трескучих морозов. Пей-заж лишь изредка оживляется глубоко врезанными долинами больших рек — Миссури и Йеллоустона. Впрочем, почвы здесь довольно тучные, близ рек можно организовать орошение, и здесь сложилось интенсивное сельское хозяйство — выращивание пшеницы и мясного скота. Этот край ферм, ранчо и крошечных городков отличается консерватизмом и традиционно тяготеет к республиканской партии.

Западная Монтана — это предгорье и основные хребты Скалистых гор, весьма живописный край с контрастным рельефом, снежными пиками и густыми лесами. Население скучено 8 нескольких долинах, где расположены горняцкие поселки и городки (Бьютт), университетские городки (Мизула), курорты (Калиспелл), а также столица штата Хелена. Климат здесь холоднее, но гораздо мягче, чем в восточной части, и в целом среда выглядит более комфортной для человека. Шахты, заводы, университеты — все это служит опорой демократической партии.

Примечательно, что наиболее значительные города — Грейт-Фолс и Биллингс — возникли на стыке этих двух частей, на выходе главных горных рек на равнину. С одной стороны, они как бы соединяют обе части штата воедино, но, с другой стороны, издавна соперничают друг с другом. И это мешает сплочению штата.

Монтанская земля долго служила привольным обиталищем многочисленных индейских племен. Лишь в середине XVIII в. тут появились первые белые — французские трапперы и мехоторговцы. Восточная Монтана формально отошла к США вместе с территорией Луизиана в 1803 г. Два года спустя по долине Миссури с трудом и лишениями прошла знаменитая экспедиция М. Льюиса и У. Кларка, и только бескорыстная помощь индейцев нейперсе спасла ее от гибели. Первый американец Э. Лайза поселился тут в 1807 г., но присутствие белых поселенцев стало заметно лишь после 1829 г., когда К. Маккензи построил пушную факторию Форт-Юнион на восточном краю будущего штата, при впадении Йеллоустона в Миссури. Первым американским поселком в Монтане считается Форт-Бентон, заложенный в 1846 г. на берегу Миссури. В том же году в состав США вошла и западная часть Монтаны (по Орегонскому договору с Великобританией). После того как в долине Дир-Лодж Ф. Финдлей нашел в 1852 г. золото, сюда потянулись старатели. Население стало расти, и в 1861 г. Монтана получила статус территории — предпоследней среди Горных штатов. Перепись 1870 г. зафиксировала тут белое население в 20,6 тыс. человек.

Становление территории было омрачено конфликтом с индейцами. В отличие от дакотских племен местные старались избегать столкновений с белыми и охотно шли на заключение договоров, но колонисты постоянно нарушали договора самым бесцеремонным образом. Вытесняли местных индейцев из долины Паудер, богатой дичью и отданной им по договору 1868 г., и теснимые со своих земель дакотские племена. «Синие мундиры» (солдаты) устраивали настоящую охоту на монтанских индейцев, разоряя их селения только за то, что те кочевали за пределами резерваций. Летом 1876 г. индейцы сначала нанесли поражение отряду Крука в долине Розбад, а затем наголову разгромили отряд Кастера на р. Литтл-Бигхорн, причем был убит и сам Кастер. Последовало несколько жестоких карательных экспедиций, часть индейцев под водительством Сидящего Быка (из племени хункпапа-сиу) ушла в Канаду, остальных либо перебили, либо загнали в резервации.

Затем настал черед западной Монтаны, где в долине Уоллова проживало крупное племя ней-персе, гордившееся тем, что не убило ни одного белого. В 1863 г. им навязали договор, по которому они теряли всю долину и три четверти остальных своих земель и должны были уйти в небольшую резервацию на территории Айдахо. Правда, после жалоб в Вашингтон президент Грант в 1873 г. запретил американцам селиться в Уоллова, но потом отменил свой приказ, и в 1877 г. отряд Говарда стал выгонять ней-персе с их земель. Вождь ней-персе Джозеф решил было увести племя в восточную Монтану, а потом в Канаду, к Сидящему Быку.

Искусно маневрируя, оставляя солдат в дураках, они прошли с боями до канадской границы, но близ Бэрпо их все же настигли, разоружили и отправили сначала в канзасский Форт-Ливенуэрт, а потом в Индейскую территорию (будущую Оклахому); лишь небольшому отряду воинов удалось уйти в Канаду.

После этого заселение Монтаны пошло быстрее. В восточной Монтане множились скотоводческие ранчо, в западной — лагеря старателей. В 1883 г. через Монтану прошла трансконтинентальная железная дорога (гораздо позже, чем через другие штаты Горного Запада). Во второй половине 80-х годов население перевалило за 100 тыс. жителей, и в 1889 г. Монтана стала 41-м штатом США.

Становление штата прошло под знаком владычества знаменитой корпорации под зловещим названием «Анаконда». В 1882 г. ирландский иммигрант М. Дейли купил у одного старателя серебряный рудник «Анаконда», в котором обнаружили медь.

Заполучив крупные займы в восточных штатах (в том числе у семьи Рокфеллеров), Дейли основал корпорацию, которая стала скупать соседние прииски вокруг поселка Бьютт. Ему пришлось пережить жестокую войну с другим «медным королем» У. Кларком, но дело кончилось тем, что их обоих вытеснил О. Хайнце, захватив корпорацию и весь район Бьютта. Район оказался богатым полиметаллическими рудами, добыча шла из 120 рудников с 20 тыс. занятых, население района к началу XX в. достигало 100 тыс. человек. В 1900 г. Монтана давала половину добычи меди в США, в 1910 г. — более четверти (120 — 130 тыс. т в год); вдобавок тут ежегодно добывали по 40 — 50 тыс. т свинца (третье место в стране после Миссури и Айдахо в 30-х годах), до 20 тыс. т цинка и 300 — 400 т серебра. Бьютт называли «самым богатым холмом в мире».

Сказочно обогатившись на своих монтанских сокровищах, «Анаконда» превратилась вскоре в гигантскую монополию. Ее рудники появились в 14 других штатах США, в Канаде, Мексике, Чили, в самой же Монтане она владела множеством ранчо, лесами, железными дорогами, отелями; до 1959 г. ей принадлежали пять из шести ежедневных газет штата. Корпорация прибрала к своим рукам многие стороны здешней общественной жизни и прежде всего политику. Считается, что до 60-х годов она только однажды проиграла выборы губернатора, все остальные были ее ставленниками.

Владычество «Анаконды» встретило поначалу резкое сопротивление монтанцев. В 1881 г. здесь возник первый горняцкий профсоюз, который вскоре повел жесткую борьбу с «Анакондой». В этом Монтана далеко опередила многие другие штаты, и в начале нынешнего века Бьютт называли «самым профсоюзным городом на земле». Уже к первой мировой войне профсоюзы добились здесь 8-часового рабочего дня, запрета на детский труд, пособий покалеченным, а заодно прямых выборов и регулирования торговли зерном для защиты прав хлеборобов. До сих пор это «самый профсоюзный штат» на Горном Западе, здесь до сих пор нет антипрофсоюзного закона о «праве на работу». На противостоянии «Анаконде» сделали в 20-х годах свою карьеру монтанские сенаторы Б. Уилер и Т. Уэлш, которые превратили демократическую пар-тию штата во влиятельную силу, и по сей день Монтана — самый демократический штат района. Влиянию антианакондовских сил была обязана своим избранием в 1916 г. Ж. Ренкин — первая женщина в конгрессе США. Она голосовала против вступления США в перэую мировую войну (примечательно, что ее снова избрали в конгресс в 1940 г., и она снова голосовала против вступления США в войну, оказавшись в одиночестве).

В XX в. хозяйство Монтаны получило новый мощный импульс: началось массовое освоение восточной части штата, сначала для мясного скотоводства, затем под пшеницу. В 1910 г. фермы охватывали менее пятой части территории Монтаны, в 1920 г. — уже более трети, а к 1935 г. — даже половину. Следуя успешному примеру своих дакотских соседей, фермеры принялись распахивать Высокие равнины под так называемое «сухое земледелие», в надежде лишь на атмосферные осадки.

За 1910 — 1930 гг. площади под пашней выросли с 220 тыс. до 1,5 млн. га, сбор — с 370 тыс. до 1,2 млн. т, и по его размерам Монтана уступала только Небраске, Северной Дакоте, Канзасу и Оклахоме. Правда, средняя урожайность была невелика — около 10 центнеров с га, но пшеничный бизнес приносил немалые барыши, Увы, он оказался слишком чувствительным к перепадам цен и погоды. Так, за 1919 — 1921 гг. цены за бушель пшеницы упали с 2,75 до 1,05 долл., а в конце 20-х — начале 30-х годов разразилась страшная многолетняя засуха, и сбор пшеницы в Монтане упал до 370 тыс. т в 1936 г. Начался массовый отток населения, и его численность, достигшая в 1920 г. 549 тыс. (0,52% населения США — рекордный во всей истории штата уровень), к 1930 г. сократилась до 538 тыс., а к 1940 г. выросла всего до 560 тыс. человек.

В результате этих экономических потрясений Монтана погрузилась в застой и бедность. Даже оживление спроса на сырье во время второй мировой войны не изменило ход вещей. Шахтеры стали покидать опасную и плохо оплачиваемую работу под землей и уезжать на запад, в Пьюджет-Саунд, где стремительно росли алюминиевые и самолетостроительные заводы. Монтана жила своим прошлым: повсюду культивировались исторические общества, оставшиеся в живых первопроходцы или их потомки превращались в объекты настоящего поклонения, тщательно охранялся облик строений времен гор-нопромышленных лихорадок и первых скотоводов, да и весь быт был переполнен разными символами ковбойской культуры. По словам историка К. Спенса, даже новоприбывшие поддавались местному стилю жизни, как только покупали свою первую пару сапог на высоких каблуках. Воспеванию «истинно монтанской культуры» немало способствовал знаменитый Ч. Рассел — художник, скульптор, писатель, посвятивший свое творчество романтическому прошлому штата.

По-видимому, именно в 50-х и 60-х годах сложился социокультурный миф, который обеспечил Монтане репутацию «самого западного из западных штатов». Как это часто случается, такая репутация маскировала немало весьма негативных культурных черт. Долгая изоляция, бедность, примитивность хозяйственной структуры оборачивались консерватизмом, культурной заскорузлостью, даже антиинтеллектуализмом, неприязнью ко всему новому, и это блокировало выход Монтаны к более широким возможностям. Здесь издавна третировали чужаков — будь то индейцы, сектанты-хуттериты (секта анабаптистов-пацифистов германского происхождения), чернокожие (первый из них был выбран в легислатуру штата лишь в 1974 г.) или просто приезжие с ненавистного Востока. Особенно доставалось уроженцам других штатов и радикалам. И это при том, что среди монтанцев были широко распространены «чемоданные» настроения, типичные для рейонов нового освоения; многие прожили здесь всю свою жизнь, но так и не расстались с представлением, будто заехали сюда на время, просто подзаработать или отсидеться в трудные времена.

Подобная культура всегда чревата перекосами, раздвоенностью, ущербностью общественного уклада, пренебрежительным отношением к природной среде. Проклиная восточных толстосумов и «Анаконду», монтанцы не могли обойтись без них, поскольку те обеспечивали их благосостояние. Они посылали своих детей учиться в восточные штаты и переняли тамошнюю моду в архитектуре. Цинизм и коррупция царили в политической жизни. В 1947 г. один юрист из Мизулы, оценивая шансы Р. Тафта победить на президентских праймериз в Монтане, писал: «Если сенатор Тафт хочет получить Монтану, то я советую ему просто купить ее. Для монтанской политики такой подход самый простой, наименее дорогой и наиболее понятный». Представители Монтаны в Вашингтоне вовсю занимались «порк-баррелем» — использованием своих постов для перекачки федеральных средств в свой штат.

Раздвоенностью характеризовалась и политика. Для нее были типичны ярый консерватизм в местных делах и либерализм в делах национальных, но вместе с тем на президентских выборах здесь чаще всего побеждали республиканцы (в нашем веке у демократов побеждали только Вильсон, Ф. Рузвельт и Л. Джонсон), а на выборах в сенат — почти всегда демократы (за исключением двух случаев).

Монтана дала немало политиков национального масштаба. Крупнейшим из них был М. Мэнсфилд, который еще в 1942 г. победил Ж. Ренкин на выборах в палату представителей, в 1952 г. стал сенатором, а с 1961 г.— лидером сенатского большинства. Он пробыл в конгрессе долгий срок — 34 года, и когда решил в 1976 г. уйти в отставку, президент Картер назначил его послом США в Японии; примечательно, что республиканец Рейган сохранил за Мэнсфилдом этот пост.

Культурные перемены начались в Монтане лишь с 60-х годов, прежде всего потому, что стала ослабевать хватка «Анаконды», которую подкосили и национализация ее рудников в Чили, и давление конкурентов, и истощение богатств Бьютта. В 50-х годах «Анаконда» прекратила подземную добычу меди и создала огромный карьер «Беркли», один из крупнейших в стране (50 — 80 тыс. т меди в год). Но рентабельность его была невысокой, дела компании шли все хуже.

Уже в 1959 г. «Анаконде» пришлось продать свои пять газет айовскому синдикату, а тот предоставил им полную свободу, и общественная жизнь Монтаны впервые приобрела подлинную самостоятельность. Законы по охране среды делались все жестче, горно-металлургический комбинат «Анаконды» оказался на грани закрытия. «Анаконда» ежегодно терпела убытки в 1 млн. долл., а в 1977 г. была поглощена английской нефтяной монополией «Атлантик Ричфилд». На этом закончилось ее почти вековое владычество в Монтане.

Однако новый владелец комбината вскоре обнаружил, что для приведения его в соответствие с требованиями охраны среды нужно вложить около 400 млн. долл., и предпочел остановить медеплавильный завод. Рудник еще проработал пару лет, но за последнее десятилетие издержки на рабочую силу выросли вдвое, на топливо — в 5 раз, и когда мировые цены на медь упали ниже уровня 2,2 долл./кг, рудник пришлось закрыть.

Это был страшный удар по экономике западной Монтаны. Глава местного горняцкого профсоюза Джо Мейнард говорил репортеру «Нью-Йорк тайме»: «Многим из нас за пятьдесят, мы потеряли зрение и слух на подземных работах, отравили свой организм, и нам просто не пережить этого физически». В г. Анаконда закрылись пять из девяти школ, доходы города от налогов упали вдвое, безработица дошла до 15%, зато спрос на спиртное возрос в 2 раза. Правда, спасал приток пенсионеров в эту живописную местность, их доля в населении Анаконды вскоре дошла до 65%.

Рудник купила группа бизнесменов из Мизулы под вывеской «Вашингтон корпорейшн»: наконец-то монтанская медь перешла в руки местного капитала. В 1986 г. рудник был снова открыт, но в совершенно других условиях. Природоохранные требования к руднику были резко снижены, налоги тоже, администрация штата даже дала заем в 12 млн. долл.; топливо стало гораздо дешевле, и теперь рудник может работать даже при ценах 1,2 долл./ /кг. Однако масштаб работ был уже не тот, число занятых сократилось до 300 человек, и, главное, зарплата упала до 8,5 — 10,4 долл. за час, тогда как «Анаконда» платила в последние свои годы по 15 — 16 долл. за час.

Происходили и другие глубокие изменения в жизни Монтаны. С 50-х годов стала расти добыча нефти и природного газа в бассейне Уиллистон на границе с Дакотами (в 1987 г. 3,5 млн. т нефти и 1,3 млрд. куб. м газа), а на юго-востоке штата — открытая добыча отличного каменного угля, которая за 70-е годы увеличилась с 3 млн. до 27 млн. т., а в 1987 г. превысила 37 млн. т. Теперь даже некоторые шахтеры Бьютта, лишившиеся работы, ездят за 600 км на угольные разрезы Коулстрип; в этом, наверное, особенно ярко проявляется привычка монтанцев легко преодолевать огромные расстояния.

Окрепло сельское хозяйство, упорядочив агротехнику и широко внедрив орошение с помощью гигантских дождевальных машин, к которым подается вода из ближайшей реки. Сегодня восточная Монтана выглядит с самолета довольно необычно, по крайней мере для советского пассажира; она густо покрыта громадными правильными кругами, в которые превращены ради дождевания пшеничные поля. Ферм стало вдвое меньше (около 24 тыс.), но они занимают две трети территории штата и ежегодно дают по 4 млн. т пшеницы (третье или четвертое место в стране) и 400 тыс. т мяса (живой вес). Ныне три главных сектора материального производства — горная, обрабатывающая промышленность и сельское хозяйство — дают примерно по 7 — 8% валового продукта Монтаны. Такое соотношение весьма необычно для США, но оно придает монтанскому хозяйству определенную устойчивость.

Освободившись от владычества «Анаконды», монтанская общественность принялась за преобразования. В 1972 г. была принята новая конституция штата, которую многие сочли просто популистской, настолько решительно порывала она с прошлым. На ее основе власти ввели громадный «налог на истощение» (severance tax) за добычу угля — 30% цены на уголь у места его добычи. Уже в 1981 г. таким путем было собрано 80 млн. долл., которые пошли в основном на социальную инфраструктуру округов Розбад, Трежер и Биг-Хорн, где сосредоточена угледобыча, на охрану среды, а также в казначейство штата, чтобы отложить до тех времен, когда запасы угля будут исчерпаны. Угольные компании при поддержке углепотребляющих штатов организовали широкую кампанию протеста, в конгресс и даже в Верховный суд США были поданы петиции. Губернатор Айовы заявлял в конгрессе, что граждане его штата ежегодно выплачивают Монтане и Вайомингу по 10 млн. долл. как налог на уголь для айовских ТЭС.

В монтанском «налоге на истощение» отразилась, конечно, история штата; местные журналисты не раз писали, что владельцы «Анаконды» охотно жертвовали громадные суммы на оперные театры или картинные галереи где-нибудь в Калифорнии, но Монтане не давали даром почти ничего — если не считать медного покрытия на куполе Капитолия в столице штата. Не надеясь больше на доброхотство корпораций, монтанские власти и пошли на принудительное обложение налогами новоявленных угольных магнатов.

Л. В. Смирнягин

Источник - "США - экономика, политика, идеология." №10 1990.

Последнее обновление 26.11.2015 год

        Антропов Петр, 2001 - 2016.   Обратная связь:   petivantropov@gmail.com